Чешские книги, которые вы должны знать. Ярослав Гашек: «Похождения бравого солдата Швейка»

Kniga Yaroslav Gashek Pohozhdeniya Bravogo Soldata Shveyka .jpg 330

«Швейк» или же «Похождения бравого солдата Швейка», написанные Ярославом Гашеком, являются самым успешным чешским романом. «Швейк» был переведен на 58 языков, существуют десятки его экранизаций по всему миру и даже опера. Швейк, наряду с Дон Кихотом, Дон Жуаном и Обломовым, вышел за рамки чисто литературных героев – он стал культурным понятием, которое знают образованные люди по всему миру.

Придет время – эти императоры полетят один за другим, и им даже государственная прокуратура не поможет.

Тем не менее, в Чехии, на родине Швейка, до сих пор сомневаются – стоит нам гордиться Швейком или все-таки стыдиться за него? Роману Гашека почти 100 лет. Не устарел ли он? Надо ли его читать современному русскому человеку?

Всегда можно прорваться

В этой книге есть все, что нужно знать о жизни, чтобы жить.

Итак, начнем с главного. Почему стоит достать из библиотеки именно «Швейка» и погрузиться в него с головой? Что думает автор комментариев к роману – писатель Сергей Солоух?

«Потому что в этой книге есть все, что нужно знать для жизни. Вернее, все, что нужно знать о жизни, чтобы жить. Эта книга поддержит вас в любой ситуации и даст ту самую веру, которую она давала, например, евреям в Терезине. Там оказались две переводчицы на немецкий, Грета Рейнер и Рут Бонды, которая позже перевела «Швейка» на иврит. Рейнер погибла в Освенциме. Роман им давал веру в то, что всегда можно прорваться. Веру в то, что жизнь полна чудесных избавлений. Ведь «Швейк» – это, в общем и целом, история чудесных избавлений. Там очень много слоев – и смех, и антивоенные мотивы, и эти избавления особенно жизненные, потому что они не рассказаны как сказка. Они рассказаны, если хотите, грубым, но очень понятным и живым, и ярким способом. Поэтому это так убедительно. Поэтому убедителен созданный Гашеком миф о том, что можно прорваться, можно выйти из любой ситуации».

Действительно, «Швейк» довольно веселая книга о том, как можно преодолевать трудности. Оказывается, выжить можно и не бросаясь грудью на амбразуру. Кстати, как раз тот факт, что Швейк препятствия не преодолевает, а скорее обходит, многие и считают позорным. Особенно, когда Швейка выставляют типичным образчиком того, как ведут себя чехи во многих ситуациях. «Бравый» Швейк ни в коем случае не супергерой. Чешский литературовед Павел Яноушек, однако, напоминает, что Швейка не надо воспринимать как психологического героя.

«Согласно экстремальной теоретической интерпретации, Швейк на самом деле не существует как герой. Швейк не более чем прием автора, как высмеять войну, как ее пережить и осмыслить. Швейк в романе всегда спонтанно реагирует на ситуации. Швейк не является героем со своей психологией. В момент, когда мы смотрим на Швейка вне контекста романа, он превращается в персонаж, который себя как-то ведет, у которого своя психология и социальная роль. Потом мы начинаем обсуждать, что Швейк ведет себя тем или иным образом. Но роман не об этом. Это не психологический портрет человека на войне. Через человека-чудика роман наблюдает за миром вокруг. Среда для автора намного важнее, чем сам Швейк.»

Тем не менее, Швейка на его родине рассматривают именно как характеристику определенного человеческого типажа. И многие в ужасе, что кто-то может подумать, что Швейк – типичный чех. Дискуссии о герое Гашека ведутся постоянно, но фактически речь не идет о самом романе.

Нижеподписавшиеся судебные врачи сошлись в определении полной психической отупелости и врожденного кретинизма представшего перед вышеуказанной комиссией Швейка Йозефа, кретинизм которого явствует из заявления «Да здравствует император Франц Иосиф Первый».

«В Чехии – это у меня точно проверено на студентах, «Швейк» является романом, который все знают, но никто его не читал. Швейк как герой покинул книгу, в его честь названы десятки пивных. Швейка как понятие знают абсолютно все. Все знают, что Швейк сказал. Особенно первый том романа весь разобрали на цитаты. Швейк превратился в своеобразную икону, которую можно интерпретировать по-разному. Можно на него смотреть как на образец определенного сопротивления войне, но одновременно он может показаться героем, который умеет легко и просто выжить в любой ситуации и еще на все посмотреть с юмором. С момента выхода романа в Чехии идет интеллектуальный спор – являются ли чехи народом швейков или нет? «Швейк» в этом плане – часть дискуссии о самоопределении и самооценке чехов. В этих спорах мы ищем ответы на вопросы о поведении чехов, их юморе, о чешском восприятии истории», – говорит профессор Павел Яноушек.

Я не представляю себе, – произнес Швейк, – чтобы невинного осудили на десять лет. Правда, однажды невинного приговорили к пяти годам – такое я слышал, но на десять – это уж, пожалуй, многовато!

Нравится ли это чехам или нет, в той же России все-таки многие считают Швейка прототипом чешского характера, и это подтверждает Сергей Солоух.

«Да, есть такое, что для русских Швейк представляется как некий такой обобщенный чех. На самом деле в этом есть определенная правда. Если отбросить совсем смешные моменты, тот абсурд, который при этом присутствует, то вряд ли кто-то из чехов станет отрицать, что это в значительной мере составляет культуру и дух чешского народа. Чешская интеллигенция, наверное, хотела бы себя строить, скорее, от Чапека или от какой-то связи с французской литературой. То есть с более тонкими предметами, чем какая-то низовая культура чешской пивной. Это мнение всегда было, что Швейк портит нашу чудесную легенду. Ну, с Масариком его рядом не поставишь».

Если нельзя воевать, делай как Швейк

 

Претензии, которые возникают к роману в современном чешском обществе, в России к «Швейку» не предъявляются. Публицист Максим Артемьев объясняет почему.

Я человек весьма терпимый, могу выслушать и чужие мнения.

«Дело в том, что чешское общество хочет быть похожим на западное общество. В западном обществе нет двоемыслия. Считается, что власть и народ едины, все исповедуют единые ценности, а «Швейк» показывает абсурдность власти, абсурдность религии, семьи. Швейк – это анархический бунтарь. Для Запада анархический бунтарь неприемлемая фигура. Недаром Швейк был не очень популярен в США, во Франции и других странах. Он был известен, в первую очередь, в Германии, Восточной Европе и СССР. То есть в странах, который прошли через диктатуру. То есть там, где люди столкнулись с такими проблемами и вызовами своему существованию, что они начинают понимать условность очень многих принципов. Поэтому у русского читателя нет к Швейку никаких претензий. Он понимает, что «швейкование» во многих случаях вполне допустимая и разумная тактика и стратегия выживания маленького человека во враждебном обществе и мире. В России Швейка понимают и принимают».

Откуда взялась огромная популярность Швейка в Советском Союзе?

Уважение к начальству, знание устава и присутствие духа на военной службе – это все. А если к этим качествам присовокупить еще и доблесть, то ни один неприятель не устоит перед нами.

Максим Артемьев: «Что такое «Швейк»? Швейк – это своего рода анархический, нигилистический бунт против власти. Эта позиция была очень понятна и удобна многим в Советском Союзе. Они просто переносили свои ощущения и то, как они относились к политической системе, на то, как относился к власти и авторитетам Швейк и другие герои романа Гашека. Потом, у Гашека был очень свободный, неформальный язык. Лично я, когда я ребенком читал «Швейка», был в полном восторге оттого, что видел в переводе романа напечатанными те слова, которые нигде больше я увидеть не мог. Здесь была допустима и так называемая обсценная и ненормативная лексика, в русской литературе такие слова невозможно было встретить. Поэтому Швейк воспринимался мной и, наверное, многими другими как такой глоток свободы, в том числе в плане языка».

По мнению Максима Артемьева, Швейк не устарел и сейчас.

«Я считаю, что в России по-прежнему сохраняется та атмосфера несогласия власти и народа, когда есть ощутимый диссонанс между провозглашаемыми ценностями и их восприятием в народе. Так было и во времена Швейка, когда Австро-Венгерская монархия провозглашала одни ценности, а люди часто исповедовали другие. Такая же ситуация происходит и в современной России, и повсеместно мы видим тихий, не прямой, а косвенный, как у Швейка, бунт против власти. Недаром в русском языке есть слово «швейкование». То есть, когда человек не в силах протестовать напрямую против того, что он считает абсурдом и глупостью, он занимает позицию такого вот дурачка. Эта позиция и сегодня бывает выгодной. Поэтому, я думаю, «Швейк» сохраняет свою актуальность для современного русского читателя».

– Дали ему… десять лет… неделю тому назад… – Ну, вот видите! – сказал Швейк. – Значит, семь дней уже отсидел.

Авторитетный чешский литературный критик Вацлав Черный упрекал «Швейка» в популяризации бесхарактерного поведения. Факт, что этот роман был включен в обязательною школьную программу, он считал издевательством. Тем не менее, и он признает, что зло не в «Швейке», а в его окружении.

«Швейк, якобы, сохранил свое личное человеческое достоинство. Лучше скажем, что он его не потерял, и это потому, что он не мог потерять того, чего у него никогда не было. Швейку на достоинство наплевать, у него его не было уже в тот момент, когда он попал на эту войну. Швейк не бунтует, не протестует, наоборот, он добродушно, покорно, но хитро спешит выполнить приказы начальства, но не на сто, а на двести, триста процентов, и в результате в этом увеличении сразу бросается в глаза тупость, порочность, скотство начальства и его приказов, и всего общественного порядка».

Все же надо признать, что в жизни встречаются тяжелые ситуации, когда бунт невозможен. И в этих ситуациях «Швейк» может послужить и отдушиной, и своеобразным рецептом, как поступить. Поэтому, безусловно, стоит этот роман прочитать.

Либор Кукал

Radio Prague International

 

Ярослав Гашек (1883 – 1923) – чешский писатель и журналист. Автор примерно 1500 различных (в основном, юмористических) рассказов. Мировую известность получил его неоконченный роман «Похождения бравого солдата Швейка» (1921 – 1923). Действие романа разворачивается во время Первой мировой войны. Сам Гашек5 был участником боев, в сентябре 1915 сдался в русский плен. Позже вступил в Чехословацкий легион, который затем покинул и вступил в партию большевиков. Стал «красным комиссаром», работал в Самаре и Иркутске, был комендантом города Бугульма. В декабре  1920 г. вернулся в Прагу.