Павел Когоут: “Я – оптимистичный фаталист”

kohout

Воззвание к правительству “Хартия-77” для современной Чехии стало символом непокорности режиму. Среди его первых подписантов значатся 272 человека, но позже список поддерживающих эту общественную инициативу расширился до почти двух тысяч человек, большинство из которых проживали на территории современной Чехии. Эторассказ об одном из организаторов инициативы – драматурге и поэте Павле Когоуте.

Из первых трёх пресс-секретарей (всегда назначались три человека), признанных и авторами обращения к правительству, в живых остался только Вацлав Гавел. Философ Ян Паточка не выдержал давления, оказанного на него после ареста, Иржи Хайек – в момент подписания документа министр иностранных дел Чехословакии, протестовавший в ООН против вторжения войск Варшавского договора в Чехословакию – умер в 1993 году.

“Я – оптимистичный фаталист”, – так сказал о себе один из самых неоднозначных представителей чехословацкого диссидентского движения – Павел Когоут. История его жизни подтверждает, что оставаться оптимистом не помешает даже в самых непредвиденных ситуациях. Когоут прошел путь от ярого сталиниста в 50-х до диссидента в 70-х и эмигранта в 80-х.
Павел Когоут родился в Праге 20 июля 1928 года. Когда ему исполнилось 24 года, через пять лет после окончания гимназии, Когоут становится членом Центрального Комитета коммунистической партии Чехословакии, в котором пробудет до 1960 года.

Партийная карьера помогла ему и в литературной деятельности: его принимают в Союз писателей, с чем связаны, как и в Советском Союзе, немалые материальные привилегии. Когоут был в рядах “культурных кадров партии” и платил тем же: писал панегирики во славу сталинизма и коммунизма, сначала работая в журнале “Дикобраз”, а позже – на Чешском телевидении. Даже со своей первой женой – актрисой Алёной Вавровой, известной по исполнению главной роли в сказке “Горделивая принцесса”, – он вступил в брак в день рождения Сталина. Эта инициатива исходила со стороны жениха.

Из партии исключить!

Идеологическая подкованность была одной из причин, почему Когоут стал культурным атташе в Москве. Правда, на этой должности он пробыл недолго: с 1949 по 1950. Через два года после возвращения из СССР, он сдает выпускные экзамены по специальности “эстетика и театральная наука” в Карловом Университете.
В конце 60-х, правда, Павел Когоут меняет тон и решает примкнуть к реформаторскому крылу коммунистов. В июне 1967 года на съезде писателей Чехословакии он демонстративно читает публике с трибуны протестное письмо Солженицына, адресованное Союзу писателей СССР. За это его подвергают дисциплинарному наказанию. Окончательно из партии Когоут исключён лишь в 1969 году за поддержку событий “пражской весны”. С этого времени его литературное творчество подвергается цензуре.

Репрессии со стороны режима сильнее обостряют негативное отношение к власти, поэтому Павел Когоут становится одним из авторов и первых подписантов “Хартии-77”. За это его преследует StB – служба безопасности, аналогичная КГБ. Заведённое на него дело насчитывает около семи тысяч страниц. В 1978 году вместе с женой он отправляется на год на стажировку в Burgtheatr в Австрию. Впустить его обратно в страну отказываются, и Когоут селится в Вене.

На Западе Павел Когоут активно занялся постановкой собственных пьес (которых за всю жизнь написал около 30), а также составлением чешского букваря без коммунистической пропаганды – для чешских школьников, учащихся в то время в австрийских школах. Эта его активность вызвала бурю протестов со стороны эмигрантов, которые всё ещё считали Когоута “тем самым коммунистом”. Также остро эмигранты реагировали и на какие-либо его выступления в поддержку чехословацких диссидентов и прав человека в Чехословакии. При этом он оставался верным пропагандистом драматических произведений Вацлава Гавела, а также литературных произведений находящихся в оппозиции писателей, которым он помогал публиковаться в немецкоязычной прессе.

Ярлык “коммуниста”

Творчество Когоута было принято западной публикой положительно. Посвящённый событиям “пражской весны” роман “Из дневника контрреволюционера”, написанный в 1968 году и запрещённый в Чехословакии, публикуется на немецком, английском, французском, голландском и финском языках. События вокруг “Хартии 77” описаны в написанных в эмиграции мемуарах “Где закопан пес” и тоже опубликованы на Западе. В театрах по всему миру, включая нью-йоркский Бродвей, ставятся его пьесы “Такая любовь” (1957), “Атест”, “Вена” (1979), “Пат или Игра королей” (1978), “Ecce Constantia” (1990).

Несмотря на это, от ярлыка “коммуниста” драматургу и писателю так и не удалось избавиться. Свою помощь в строительстве нового государства Когоут предложил Вацлаву Гавелу в декабре 1989 года, и будущий президент пообещал, что возьмёт его советником по вопросам иностранных отношений. В этой функции австрийский подданный проработал всего два дня. Как пишет чешский историк Ян Чулик в одной из своих посвящённых Когоуту статей, после вступления в должность, “1 января 1990 года Павел Когоут начал энергично работать в Граде и сделал целый ряд предложений, после чего его посетили доверенные лица президента Ладислав Кантор, Петр Ослзлы и Петр Питхарт и обвинили в “узурпации Града” (якобы он работал слишком интенсивно). Гавел посредством шефа президентской канцелярии попросил Когоута освободить место и не привлекать внимание СМИ к произошедшему конфликту.

Писатель вернулся в Вену и с тех пор появляется на родине лишь в случае, если ставится его пьеса, публикуется его книга, или проходит театральный фестиваль немецкой культуры, организатором которого он является”.
Сегодня можно только гадать, почему Павел Когоут оказался не у дел после того, как пост первого лица государства занял Вацлав Гавел – человек, которого Когоут считал, чуть ли не своим братом, и с которым вместе подписал “Хартию-77”. Возможно, потому, что после “бархатной революции” речь шла уже не только о литературной деятельности или правах человека, а о политике, в которой, чтобы оставаться на плаву, нужно совершать правильные маневры.

Татьяна Легур
«Пражский телеграф»